При падении Пушкина его пистолет упал в снег и поэтому Данзас подал ему другой. По другой версии, Пушкин сам попросил сменить пистолет и Д’Аршиак стал возражать, но Дантес знаком остановил его. Дантес снова встал к барьеру. Пуля из пистолета опиравшегося на одной руке Пушкина попала Дантесу в область груди. Современники Пушкина указывали, что «если бы Дантес не держал руку поднятой, то непременно был бы убит; пуля пробила руку и ударилась в одну из металлических пуговиц мундира, причём всё же продавила Дантесу два ребра» (так же в письме В. А. Жуковского С. Л. Пушкину: «эта пуговица спасла Геккерна»). Современные исследователи[кто?], предлагая рассматривать дуэль как предумышленное убийство, утверждают о надетой Дантесом перед дуэлью кольчуге или даже кирасе; при этом Данзаса сделали виновником гибели поэта — в вину ему ставилась «игра в благородство»: он не только не осмотрел одежды Дантеса, но и нарушил дуэльный кодекс, не пригласив на место поединка врача и не настояв на составлении подробного протокола после него. Отвечая таким исследователям, Я. Л. Левкович указала, что не сохранилось никаких сведений об осмотре одежды противников перед дуэлями и что «подобная проверка могла поставить проверяющего в смешное положение, вызвать пересуды, возмущение» и спровоцировать новую дуэль. Отправлявшийся на поединок (вне зависимости от его морального облика) не мог надеть на себя какое-либо защитное приспособление, имея в виду, что ранение любой тяжести в случае, если бы это приспособление не помогло, привело бы к немедленному осмотру раненного и неизбежному открытию его уловки, а это грозило ему бесчестием и остракизмом[