1 ступень созерцания
Когда он видит себя отказавшимся от этих пяти преград, в нем рождается
удовлетворенность, у удовлетворенного рождается радость, от радости в сердце
успокаивается тело, успокоившиеся телом ощущает счастье, счастливый сосредоточен в
мыслях. Освободившись от чувственных удовольствий, освободившись от нехороших
свойств, он достигает первой ступени созерцания, — связанной с устремленным
рассудком и углубленным рассуждением, рожденной уединенностью, дарующей радость
и счастье — и пребывает в ней. Он обливает, заливает, переполняет, пропитывает это
тело радостью и счастьем, рожденным уединенностью, и не остается во всем теле
ничего, что не было бы пропитано радостью и счастьем, рожденным уединенностью.
2 ступень созерцания
И далее, Васеттха, монах, подавив устремленный рассудок и углубленное
рассуждение, достигает второй ступени созерцания – несущей внутреннее успокоение и
собранность в сердце, лишенной устремленного рассудка, лишенной углубленного
рассуждения, рожденной сосредоточенностью, дарующий радость и счастье – и
пребывает в ней. Он обливает, заливает, переполняет, пропитывает это тело радостью и
счастьем, рожденным сосредоточенностью, и не остается во всем его теле ничего, что не
было бы пропитано радостью и счастьем, рожденным сосредоточенностью.
3 ступень созерцания
Монах отвращается от радости и пребывает в уравновешенности;
наделенный способностью самосознания и вдумчивостью, испытывая телом то счастье,
которые достойные описывают: “уравновешенный, наделенный способностью
самосознания, пребывающий в счастье”, он достигает третьей ступени созерцания и
пребывает в ней. Он обливает, заливает, переполняет, пропитывает это тело счастьем,
свободным от радости, и не остается во всем его теле ничего, что не было бы пропитано
счастьем, свободным от радости.
4 ступень созерцания
И далее, Васеттха, монах, отказавшись от счастья, отказавшись от несчастья,
избавившись от прежней удовлетворенности и неудовлетворенности, достигает
четвертой ступени созерцания – лишенной несчастья, лишенной счастья, очищенной
уравновешенностью и способностью самосознания и пребывает в ней. Он сидит,
пропитав это тело чистым, совершенным разумом, и не остается во всем теле ничего, что
не было бы пропитано чистым, совершенным разумом.